Довелось как-то одному ученику Авиценны обратиться к своему наставнику:
«О, учитель! Да вы же самый умный, мудрый и начитанный человек!
Вы и доктор, и стихотворец, и мыслитель, коих еще поискать надо – все науки вам, как будто бы, подвластны.
А вот вожделения стать пророком я никогда за вами не видел?!
Даже не сомневайтесь – люди непременно последуют за тобой.
Ну, как же не вспомнить яркий пример, подтверждающий правоту моих слов? – Мухаммед-то был всего-то погонщиком верблюдов, а вон как сумел в людские сердца завоевать и повести народ за собой?!»
«Не спеши, не торопи время, - изрек Авиценна, - я обязательно растолкую тебе все-все по этому поводу, но только не сейчас – еще не время».
Прошло некоторое время и осень сменилась зимой.
Давненько таких холодов и вьюг не видали люди. Вот, учитель и заболел – лежал теперь в постели и отлеживался.
В комнате, которая была отведена Авиценне для отдыха, находился еще тот самый юноша, так настаивавший на том, чтобы наставник попробовал себя в роли пророка.
Время было ночное. Трусившийся в лихорадке наставник изнемогал от жажды, которая нестерпимо мучила его, причем уже давно – он желал лишь напиться воды.
«Один ты здесь со мной, соседушка по комнате, - обратился Авиценна к мальчику, - страсть как пить хочется – я бы тебя не тревожил. Но не могу больше терпеть, ты мне не принесешь чуть водицы со двора?»
Как только перед юношей предстала картина, рисовавшая ему его действия, связанные с «добыванием» воды для наставника, требующие непременного выхода на холод, он тут же решил, что делать этого не станет и укрылся теплым одеялом с головой.
«Что за ерунда? – промолвил мальчик, - кто это вас такими способами от лихорадки лечить научил? – погибель, это да и только! Вы мне сами так говорили.»
Ссохлось все во рту наставника до такой степени, что терпеть было уже не в мочь.
«Да мне не найти лучшего средства для лечения, чем вода. То, что она холодная – это ничего…»
Юноше стало зябко от того, что он только лишь представил себе, как станет воду для учителя доставать, наклоняясь над ледяным колодцем.
Тогда он стал вторить, что холодная вода – далеко не лекарство, особенно в положении учителя.
В свою очередь врач в лице Авиценны принялся противоречить ученику, доказывая обратное.
Целую ночь длился завязавшийся между учеником и Авиценной спор.
Рассвет «принес с собой» звуки голоса муэдзина, призывавшего религиозных людей совершить обряд омовения.
Священный образ заканчивается тем, что люди склоняют свои головы к Мекке, повторяя молитвы.
Действия ученика были столь ошеломляющими – он, буквально, подскочил с постели, выскочил во двор, ринулся к колодцу и совершил священный обряд, который «предусматривала» его вера.
Отдавая хвалу Всевышнему, он завершил обряд чтением молитв.
Все молитвы ученик прочитал, как и полагается, после чего наставник обратился к нему:
«Ты, мой ненаглядный друг, наверняка помнишь, как интересовался у меня, почему же я не желаю стать пророком при моих способностях.
Больше, я думаю, ждать подходящего момента нет смысла – ответ ты узнаешь сейчас.
Мухаммед, которого ты упоминал, жил очень-очень давно.
Но, несмотря на все это, именно он обладает той силой, которая «выманила» тебя из теплой постели и заставила не только помолиться, но и совершить обряд омовения, где непосредственно участвует ледяная вода.
При этом ты проигнорировал мои слова, когда я еле шевеля иссхшимися от жажды губами, просил у тебя стакан воды, не больше…
Но при этом не могу сказать, что ты не чтишь меня, как своего наставника.
Мое нежелание стать в этой жизни пророком, надеюсь, теперь тебе понятно, а моя ученость и жизненный опыт здесь совсем не при чем!»
Вся эта история объясняет только одно:
Пациенты должны чтить врачей, но не возводить их в ранг Богов и пророков.
